Месяц
День
1 января - Всемирный день мира
1 января - Новый год
7 января - Православный праздник - Рождество Христово
9 декабря - День борьбы против коррупции
10 декабря - Всемирный день футбола
10 декабря - День прав человека
11 декабря - Всемирный день детского телевидения и радиовещания
12 декабря - День конституции Российской Федерации
15 декабря - День памяти журналистов, погибших при исполнении профессиональных обязанностей
17 декабря - День сотрудников Государственной фельдъегерской службы
17 декабря - День ракетных войск стратегического назначения
18 декабря - Международный день мигранта
18 декабря - День риэлтора
19 декабря - Международный день помощи бедным
20 декабря - День работника органов безопасности РФ
22 декабря - День энергетика
23 декабря - День дальней авиации Военно-воздушных сил РФ
24 декабря - День воинской славы России
27 декабря - День спасателя РФ
28 декабря - Международный день кино
ОБЗОР СМИ
Propecia Generika 1mg Lovegra Preis Lovegra Kaufen Erektile Dysfunktion Lovegra Canada Lovegra Meizitang Soft Gel Reviews Meizitang Soft Gel Lida Daidaihua Ebay Lida Daidaihua Generic Viagra Trial Pack Generic Cialis Trial Pack Super Kamagra Tablets Super Kamagra Dosage Priligy Generic Dapoxetine
2014   2013   2012   2011   2010   2009   2008   2007   2006   2005   2004  
ПОСЛЕДНИЕ ПУБЛИКАЦИИ
ПО ВСЕМ ТЕМАМ
(, 24.01.2018)
(, 27.11.2017)
ВЫБОРЫ      
Эксперт, 17.12.2007
Президент и его преемник

Выдвижение Дмитрия Медведева кандидатом в президенты сняло нарастающее политическое напряжение, но проблема транзита власти пока остается нерешенной.

К тому, что ключевые, особенно кадровые решения президента всегда большой сюрприз, все уже привыкли. А потому после двух лет бесконечных рассуждений о преемнике, как раз в тот момент, когда стало окончательно ясно, что никакого третьего срока не будет, а имя преемника вот-вот должно было быть названо, наступило напряженное затишье — все ждали назначенного на 17 декабря съезда «Единой России», с глубокой тревогой готовясь к самым невероятным решениям. Президент действительно удивил. В первую очередь тем, что решение совсем не было невероятным.

Сеанс релаксации

Собственно, главным кандидатом в преемники Дмитрий Медведев стал еще в ноябре 2005 года, когда Владимир Путин подписал указ о его отставке с поста главы администрации президента и переводе в правительство на должность первого вице-премьера (тогда же простым вице-премьером, а следовательно, и вторым кандидатом в преемники стал Сергей Иванов). С тех пор, конечно, много воды утекло — в последний год Медведева показывали по телевизору все реже, а Иванова, которого уравняли с ним в должности, — все чаще. Примерно так же перераспределилось и публичное внимание к ним президента, к тому же появился новый премьер Виктор Зубков, возникли госкорпорации, непосредственно связанные с оборонным комплексом, которые были выведены из ведения правительства и подчинены непосредственно президенту, — в общем, произошло много чего, что заставляло относиться к перспективам Медведева с сомнением. Однако Медведев оставался, может, и не самым очевидным, но все же безусловным кандидатом, человеком, за которым давно наблюдали и о котором сложилось определенное мнение — как в элите, так и у населения, которое два года следило за тем, как он разрезает ленточки на открытии новых больниц, возит компьютеры в сельские школы и распекает чиновников за высокие цены на жилье и препоны кредитованию фермерских хозяйств.

И надо сказать, Медведев был если и не самым популярным кандидатом в преемники (рейтинги у них с Ивановым были примерно равны), то, безусловно, самым бесконфликтным, почти ни у кого он не вызвал идиосинкразии. Особенно это касается заметно перепуганной в последнее время элиты и широких слоев среднего класса. Для них, да и для всех выдвижение Медведева стало успокоительным сигналом.

Чем бы ни было продиктовано решение Путина, оно идеально сработало на снятие нараставшего в последнее время (во многом по воле самого президента) напряжения. С одной стороны, агрессивная — с поиском врагов, проклятьями в адрес 90−х, ткачихой и проч. — риторика предвыборной кампании «Единой России», поддержанная небывалым даже по нашим меркам административным давлением власти. С другой — слухи о резком обострении подковерной борьбы в окружении Путина и рвущихся к власти силовиках, все активнее просачивающиеся в публичное пространство, заметно усиливали общую тревогу. Выдвижение же Дмитрия Медведева — политика знакомого, привычного, спокойного, по общим представлениям, либерального и противостоящего силовикам — произвело эффект релаксации.

Все останется как прежде, ничего радикального не случится — это как раз то разрешение ситуации, которое устроило всех. Большинство населения изначально ждало именно этого сигнала, за эту неизменность оно и проголосовало на выборах в Госдуму. Что же до тех групп, которые, может, и хотели значимых перемен, то и им в свете нараставших страхов и опасностей сигнал этот пришелся как нельзя кстати («Вечор, ты помнишь, вьюга злилась, / На темном небе мгла носилась… / А нынче — погляди в окно»).

Свою роль сыграли и детали — Медведев был выдвинут не от одной только «Единой России» (на которой, казалось, теперь свет клином сошелся), а от четырех самых разных партий, охватывающих весь политический спектр (включая и либеральную «Гражданскую силу»), а неожиданность этого решения сняла проблему напряженного ожидания.

Выбор Медведева в качестве преемника действительно снимает накал с нынешней президентской предвыборной кампании (тот же Сергей Иванов вызвал бы заметное противостояние пусть незначительных, но весьма активных групп населения). Сделать их драматичными может лишь какое-то чрезвычайное вмешательство извне. В гротескной форме вариант такого вмешательства был предложен бывшим главой Фонда Карнеги в Москве Эндрю Качинсом в докладе неправительственного центра стратегических исследований США «Альтернативные сценарии будущего России» («Владимир Путин будет убит 7 января 2008 года в Москве на выходе из храма Христа Спасителя, после чего начнется хаос и власть захватят силовики»). Но если не увлекаться маниакальной конспирологией, то уже сегодня стоит думать не столько о выборах, столько о том, что будет после них.

На повестке дня два ключевых вопроса: новая конфигурация власти и президентский потенциал Медведева.

Администратор и бизнесмен

Дмитрий Медведев — питерский юрист. Определение это не исчерпывается тем, что он родился в Ленинграде в профессорской семье и окончил юрфак ЛГУ. Тут важен и особый менталитет, и особые отношения с Путиным. С 1990 года он вместе с Дмитрием Козаком входил в группу молодых советников Анатолия Собчака, которой руководил Владимир Путин. С 1991−го — эксперт комитета по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга, который тоже возглавлял Путин. Фактически вся административная работа Медведева проходила под непосредственным началом нынешнего президента: с осени 1999 года это пост заместителя руководителя аппарата правительства, а с января 2000−го — заместителя руководителя, а затем и руководителя администрации президента РФ.

Но это именно административная работа. В 90−е параллельно с госработой Дмитрий Медведев активно занимался как юрконсультированием бизнеса, так и собственно бизнесом. В частности, он был совладельцем и топ-менеджером одного из главных игроков российского лесопромышленного бизнеса «Илим Палп Энтерпрайз». Впрочем, несмотря на весьма активную деятельность как в бизнесе, так и в юридическом консультировании, на Медведева почти совсем нет компромата. Даже в случае с «Илим Палп» Медведев сумел остаться чистым: он поссорился с руководителями компании (выступив против вывода активов из Братского ЛПК) и буквально за несколько месяцев до серии громких скандалов, связанных с «Илим Палп», порвал с ней все отношения. Аккуратность, нелюбовь к резким движениям и умение не зарываться практически все, кто работал с Медведевым, называют его ключевыми чертами.

В отличие от другого «питерского юриста», Дмитрия Козака, ориентированного скорее на классическое государственное мышление, Медведев более склонен к мышлению корпоративному. Тот же «Газпром» — вполне его стихия. И даже противники Медведева, утверждающие, что он перерос свою управленческую компетенцию, как только покинул коридоры администрации президента, не считают его роль в «Газпроме» номинальной. Причем как председатель совета директоров «Газпрома» он совсем не только смотрящий за корпорацией от государства и президента, он один из главных организаторов и идеологов ее прорыва. «Газпром», который мы имеем сегодня, — во многом детище Медведева. Проблемы Медведева в реализации нацпроектов один из наших собеседников объяснил так: «Если бы речь шла о бизнес-корпорации, то Медведев добился бы роста капитализации, объемов продаж, долей рынка и всего, чего там еще нужно. Нацпроекты же часто требовали совсем других, далеких от логики развития корпораций подходов».

Ломать через колено он не будет

О том, как кандидат в президенты видит устройство отечественной экономики на обозримую перспективу, можно судить по его программным выступлениям на экономических форумах в Давосе и в Санкт-Петербурге. Фундамент нашей экономики составляют контролируемые государством компании, работающие в наиболее капиталоемких отраслях — нефтегазовом секторе, оборонке с аэрокосмическим комплексом, энергетике, транспортной сфере. Поступающие же в бюджет доходы от деятельности госкомпаний затем возвращаются в экономику, обеспечивая приток денег и новых технологий в несырьевые сектора, социальную сферу, инфраструктуру, малый и средний бизнес. Для частных компаний, не включенных в эту систему перераспределения, никаких поблажек не предусматривается — снижение налогов допускается (и даже отчасти приветствуется), но только при условии равного снижения налогового бремени и для частных, и для государственных предприятий.

При этом стратегическая задача видится не в выстраивании госкапитализма, а наоборот, в постепенном его демонтаже. Недавно обнародованная идея Путина о том, что ставка на государственные корпорации — явление принципиально переходное («Мы не собираемся создавать госкапитализм. Это не наш выбор, не наш путь»), пока бизнес не может обеспечить ключевым отраслям необходимого развития, впервые была сформулирована именно Медведевым в интервью журналу «Эксперт», а впоследствии развита уже в этом году в Давосе. Государство не очень эффективный собственник, но на данном этапе без него не обойтись, так как бизнес не может обеспечить необходимой концентрации ресурсов и инвестиционных потоков.

Словосочетание «на данном этапе» — одно из ключевых для Медведева. О чем бы он ни говорил:

о госучастии в экономике, о финансовой системе, о строительстве жилья или о партийности президента — его позицию определяли не только общие воззрения на ту или иную проблему, но и ситуативный анализ. Есть общие цели и задачи страны и ее власти, есть реальные условия: ломать через колено ситуацию, чтобы добиться чаемых целей, он не готов и не будет. Такой подход ему принципиально чужд. Вместо этого он выбрал логику постепенного выстраивания ситуации, постепенного демонтажа нынешней системы.

При этом его «на данном этапе» действительно меняется в зависимости от конкретных условий. Изменилась ситуация в энергетической сфере — и Медведев предлагает концепцию нового глобализма. Глобализация последних десятилетий шла под знаком гарантий стабильности (поставок, рынков сбыта) для ведущих экономических держав (ЕС и США). Медведев же говорит о глобализации взаимогарантий. Глобализации для всех. Изменилась ситуация в финансовой сфере — и Медведев говорит о необходимости создания собственной полноценной финансовой системы и о превращении рубля в одну из резервных валют. Изменилась ситуация в экономике — и актуальными для него оказались вопросы гуманитарного развития, которым он посвятил большую часть выступления на форуме в Санкт-Петербурге.

Первый, но не единственный

Президентский потенциал Медведева очевидно имеет слабые и сильные стороны. Причем ни его склонность к корпоративному мышлению, ни его стратегические воззрения, ни его аккуратность и осторожность, ни даже его «привычка быть в подчинении у Путина» пока ничего не говорят о том, как его потенциал будет реализован на президентской должности. Тут очень многое будет зависеть от конфигурации власти.

На сегодняшний день мы знаем, что если не произойдет ничего форс-мажорного, то президентом России будет Дмитрий Медведев. Однако в нашей ситуации есть вопрос если не главный, то как минимум не менее значимый, чем вопрос о президенте: кем будет Путин? Буквально через день после того, как было объявлено о выдвижении Медведева кандидатом в президенты и это одобрил президент, сам Медведев заявил, что именно Путина он видит в качестве премьер-министра.

Сразу оговоримся: премьерство Путина вполне может оказаться всего лишь предвыборным ходом, гарантирующим беспроблемный переход голосов путинского большинства к преемнику. Путин прямо это предложение не принял, а после выборов может, сославшись, например, на опасность ослабления президентской вертикали, отказаться от должности. Однако сегодня эта конфигурация выглядит наиболее вероятной, а потому именно ее возможности и ее риски стоит анализировать в первую очередь.

Конфигурация, при которой Путин не просто остается в политике, но становится главой исполнительной власти, является переходной. Полноценный транзит власти откладывается. Путин перестает быть президентом, но ключевые рычаги власти остаются в его руках. Получивший народную легитимность на выборах Госдумы, при абсолютно лояльном ему президенте, в роли главы исполнительной власти он уже не выглядит вторым центром силы. Он имеет все шансы остаться первым. Впрочем, в любом случае уже не единственным.

Причем если решать исключительно задачу сохранения полноты власти в руках окружения Путина, то схема эта выглядит весьма надежной — чужих людей во власти не будет, а гарантией от бунта изнутри являются аккуратность и осторожность Медведева, а также сам Путин, облеченный народной поддержкой и контролирующий конституционное большинство в парламенте. Однако надежность эта очень обманчива. Если все будет гладко, то и эта перекошенная конфигурация не принесет больших проблем. Но уже сегодня можно предположить, что совсем гладко не будет. Уже в следующем году страну ждет кризис ликвидности, который в условиях, когда наши компании привыкли все свои проблемы решать заимствованиями за рубежом, может иметь самые серьезные последствия. Очень вероятны и проблемы со скачком инфляции, способные, кроме всего прочего, стать катализатором социального кризиса, который будет списан на новую-старую власть. Кто-то должен будет за это отвечать, а значит, единство власти будет нарушено и вся устойчивость конструкции разрушится.

Так что в любом случае, безотносительно к интенциям Путина и Медведева, единственный путь полноценного завершения транзита власти — институциональные изменения. Переформатирования. И в этом смысле конструкция с Путиным-премьером имеет серьезный потенциал.

Снять напряжение с президентской вертикали

Конституция 1993 года закрепила в России президентскую систему организации власти. Основана эта система была на двух совершенно разных образцах президентской республики — американской и французской. Если говорить просто, то по объему полномочий президента наша система близка к американской, однако в США нет никакого органа исполнительной власти, прямо не связанного с президентом. Там нет правительства и нет премьер-министра. Функции правительства там исполняет администрация президента, а возглавляет ее сам президент. Такая концентрация президентской власти в США компенсируется высокой степенью самостоятельности и независимости отдельных штатов, а следовательно, и влиятельностью сената (палаты представителей штатов). Франция же — страна унитарная, а потому, когда там создавалась президентская республика (конституция 1958 года), то решили не копировать американскую систему и наделили президента заметно меньшими полномочиями, создав, в частности, противовес ему в лице правительства, которое назначает не президент, а парламент. В нашей же системе правительство, напрямую не подчиненное парламенту, оказывалось лишней сущностью. Полномочия президента позволяли практически полностью переключить управление страной на администрацию президента (через президентские указы). В начале 2000−х, когда вертикаль власти была еще не отстроена, а местные власти были весьма самостоятельны, многие предлагали сместить нашу систему в сторону американской, а именно — упразднить правительство. Однако по мере того, как выстраивалась вертикаль власти, смещение это уже означало президентскую диктатуру. Президент автоматически получал такие полномочия, что помимо своей воли становился бы диктатором.

Сегодня, когда проблема чрезмерной концентрации власти в руках президента стала уже системной проблемой, которая не дает возможности безболезненной передачи власти и буквально выталкивает страну в авторитаризм, наиболее адекватным вариантом выглядит смещение нашей системы в сторону французской: сохранение и усиление правительства и его главы. Вариант с Путиным (который непосредственно связан с фракцией парламентского большинства) во главе правительства может оказаться как раз тем необходимым институциональным сдвигом системы власти, который все расставит на свои места.

Что для этого нужно? Сильный премьер, который снимет избыток концентрации власти в руках президента. Сильный парламент, имеющий прямое влияние на формирование правительства. Наличие независимых и сильных партий — необходимо, чтобы время от времени возникала ситуация, когда президент и глава правительства представляют разные партии (их противостояние будет естественным образом устанавливать приемлемый баланс распределения власти).

Путин в любом случае будет сильным премьером и в любом случае перетянет на себя значимую часть президентского влияния, ослабив критическую концентрацию полномочий президента. Однако уже на следующем этапе именно его сила станет главной проблемой. Равновесие французской системы во многом обеспечивается силой президента. Президент всегда либо сильнее премьера, либо (как в случае, когда президентом был Франсуа Миттеран, а премьером Жак Ширак) между ними устанавливается паритет силы.

То есть Путину и здесь для выстраивания институционального баланса власти придется уйти в тень. Оставшись у власти дольше переходного периода (и тем более вернувшись в президентское кресло), он окончательно разрушит возможность трансформировать политическую систему без катастроф и революций.

Андрей Громов

      Rambler's Top100   Яндекс цитирования    mpress Яндекс.Метрика