ТЕМЫ
ОБРАЗОВАНИЕ
Побег из клетки
Российская газета, 21.12.2006
Почему их строения не выдерживают проверки временем и рушатся, унося человеческие жизни? Какими комплексами и страхами страдают жители российских городов, в том числе и архитекторы? Об этом корреспондент "РГ" беседует с известным архитектором и педагогом Николаем ПРЯНИШНИКОВЫМ. – Недавно в Москве на Велозаводской улице обрушились стены жилого дома. Можно ли после этого доверять дипломам вузов, выпускающих таких горе-архитекторов? – Я бы все-таки не стал связывать обрушение с ошибками профессионалов, которые проектировали квартиру. Сейчас на рынок услуг по дизайну интерьеров пришли самые разные люди: художники, дизайнеры по мебели, по тканям. Не упускают возможность подработать и недоучившиеся студенты-архитекторы. Основной художественный прием - соединение маленьких клетушек, оставшихся нам по наследству от эпохи экономии на жизненном пространстве. Вот и не выдерживают оставшиеся перегородки больших нагрузок. Ведь мало кто из "сломщиков" когда-нибудь изучал, к примеру, такой предмет, как сопротивление материалов. – Почему, как вы думаете, мы доверяем недоучкам? – Культура "туфты", пришедшая из зоны, прижилась и на стройках. Если же копать глубже, то легко заметить: в отечественной традиции нет привычки доверять исключительно профессионалам. Дескать, мы сами с усами, все сробим на коленке. Вот это умение делать по-быстренькому, без специального оборудования очень ценилось не только в советское время, но и до революции. Помните, Гоголь воспел русского мужика, который топором себе срубил и избу, и утварь, и упряжь. Для сравнения: у немецкого обывателя абсолютно противоположный подход: для каждой вещи свой инструмент, для каждой операции отдельное рабочее место. – Эта "национальная особенность" как-то отражается в современной архитектуре? – Посмотрите на застройку вокруг Москвы и других городов. Всюду домики, проект которых, судя по всему, на бумаге в клеточку сделал сам хозяин. Он просто не понимает, зачем нужен архитектор, если и без него получилось здорово. С другой стороны, в дело пришли студенты начальных курсов. Они обладают определенной наглостью называть себя архитекторами и очень шустро проектируют на этом рынке. – Чего не хватает отечественному архитектурному образованию? – Скажем, пресловутый сопромат трудно назвать любимой наукой студентов-архитекторов. Вообще, взаимодействие с инженером-конструктором - наше слабое место. Почему-то принято считать, что хороший архитектор должен биться за свободу, пытаться "выбраться из клетки". А клеткой в данном случае являются строительные конструкции. Между тем построение моделей сооружений - наука не из простых. А после террористического акта 11 сентября введены новые требования, когда нужно делать расчеты на прогрессирующее обрушение. Это сложнейшая задача, которая и не всякому инженеру-строителю по плечу. Архитекторам именно этих знаний не хватает. – В чем же выход? – В партнерстве профессий. Стремление же во всем главенствовать и во всем разбираться - это детская болезнь архитектуры. – Тем не менее студенты-архитекторы даже по внешнему виду - люди очень творческие. Как таких удержать в рамках норм? – Архитектура - все-таки очень специфическая форма творчества. Я бы ее назвал ремеслом. Поэтому и в вузах акцент делается на обучении классическим ручным способам архитектурной подачи, когда используется цвет, тонировка, графика пером. Кстати, за рубежом наша молодежь как раз и ценится за умение работать в ретро-технологии: делают макеты, картинки, отмывки (изображения зданий с помощью китайской туши). А вот на Западе больше проектируют на компьютере. – Это издержки отечественного архитектурного образования или недостаточная компьютеризация вузов? – Наши студенты и на компьютере умеют чертить. Дело в ином подходе к образованию. Ведь архитектор прежде всего должен уметь визуально воплотить свою задумку. В этом смысле важнее "что", чем "как". Если сравнивать с обучением композиторскому искусству в консерватории, то, согласитесь, нужно сначала научиться сочинять на фортепьяно, а уж потом на синтезаторе. – Вам нравится современная Москва? – Скажу только, что она стремительно утрачивает свои первородные свойства: домашность и уютность. Исчезают дворы, небольшие флигеля, неожиданные фрагменты скверов. Сейчас Москва, как склад, набитый вещами. Нет свободы и перспективы. Ужасающие по масштабам новые жилые комплексы застилают прежние милые глазу виды. – Что стоит за выражением "большая деревня", которое часто употребляют по отношению к столице? – Москва - это зимнее место проживания дворянских фамилий. А они воспроизводили в городе тот же образ жизни, к которому привыкли в усадьбе. Иными словами, Москва - город городских усадеб. – То есть многоэтажность ей не к лицу? – Дело в другом. Мои предки, купцы Оловянишниковы, построили в начале ХХ века у Покровских ворот шестиэтажный доходный дом. Однако и в таком здании воспроизводился патриархальный уклад. Беда в том, что в советское время понимание того, что квартира - это небольшое хозяйство, было утеряно. Все двигалось к обобществлению. Особенно в этом отличились архитекторы-конструктивисты. Их дома - это образ казармы, зона тотального контроля над обществом. Кстати, эта идея - контроля за пространством - и сейчас очень популярна. В архитектуре реализуются наши психозы и страхи. – Какими же комплексами страдают современные горожане? – Представьте хрупкую девушку за рулем джипа. При той агрессии, которая процветает у нас на дорогах, ей спокойнее в "танке". Попробуйте попасть в какую-нибудь корпорацию без пропуска. Город становится недоступным. Всюду заборы. Центр оказывается отчужден от живущих в городе людей. Даже скверик у храма Христа Спасителя закрывается в вечернее время. Да что там говорить, стало обычным явлением, когда из общественного пользования попросту изымают куски города и отдают в частные руки. – Например? – Допустим, спуск от Покровского бульвара к Ивановскому монастырю оказался в частных владениях. – А сами-то архитекторы чем, с вашей точки зрения, больны? – Приглядитесь к новым зданиям, скажем, у Павелецкого вокзала: они чрезмерно помпезны, все детали очень крупного масштаба. Понятно, что авторы апеллируют к образцам сталинских времен. Это ностальгия чистой воды. Ведь в 40-50-е годы архитекторы были на вершине профессионального пантеона. В 60-е годы их обогнали строители. Нет былого величия и сейчас. – Откуда все-таки берутся страхи, воплощенные в архитектуре? – Архитектура - проекция страхов, которые существуют в обществе. Скажем, у собственников домов нет уверенности, что в один прекрасный день их не попросят с насиженного места. За примерами далеко ходить не надо: до Южного Бутова рукой подать. Поэтому так много в нашей загородной архитектуре от средневекового замка. А в городе - изобилие деталей из архитектуры мостов: это делается, чтобы хотя бы визуально укрепить здание. Тот же эффект от "кочана капусты" или "матрешки": одна оболочка прикрывает другую, а под ними проглядывает третья. Эти приемы отражают внутреннее беспокойство. Вообще есть ощущение, что горожанин живет в постоянной готовности кого-то куда-то не пустить. Например, чтобы остановить взгляд, архитекторы придумали зеркальные окна. – Маленькие европейские города как игрушки: ни тебе глухих заборов, ни зеркальных пустых окон. Свои страхи они сумели спрятать? – В Гааге в здание правительства может войти любой гражданин. После того как там было совершено покушение на Тео Ван Гога, внука замечательного художника, только кабинет премьер-министра отгородили от других помещений скромной решеткой. Все остальное осталось прежним. Сравните со степенью закрытости наших пространств. Мы психологически состоим из барьеров, а идеологически пытаемся проектировать безбарьерную среду. А заборы мешают развитию. – Учат ли студентов грамотному психологическому подходу к архитектуре? Видеоэкологии? – Еще в советское время в Эстонии начали развивать такое направление, как психология среды. Однако до сих пор в наших архитектурных вузах акцент делают на проектирование отдельного здания. И мало внимания уделяют тому, как оно вписывается в окружающую среду, с каким обрамлением играет. – Вы много времени отдали сельской архитектуре. Какими, на ваш взгляд, должны быть сельские школы? – Только не из стекла и бетона. Сельская школа - домашнее и уютное сооружение. Но даже если дети там будут учиться и жить, делать некое подобие детского садика ни в коем случае нельзя: ведь школа является первой ступенькой во взрослый мир знаний и карьеры. То есть архитектура ее должна быть респектабельной. И второе. Хорошо, если в этом учебном заведении большая часть помещений будет универсальной. Кстати, я уже участвовал в разработке таких проектов: там школа кооперировалась с жильем для учителя, магазином, почтой или администрацией. Вообще-то при столь пристальном внимании государства к образованию на селе было бы неплохо объявить конкурс на лучший проект сельской школы. С удовольствием бы в нем принял участие. Елена Новоселова
Propecia Generika 1mg Lovegra Preis Lovegra Kaufen Erektile Dysfunktion Lovegra Canada Lovegra Meizitang Soft Gel Reviews Meizitang Soft Gel Lida Daidaihua Ebay Lida Daidaihua Generic Viagra Trial Pack Generic Cialis Trial Pack Super Kamagra Tablets Super Kamagra Dosage Priligy Generic Dapoxetine
      Rambler's Top100   Яндекс цитирования    mpress Яндекс.Метрика